Шепот мертвых - Страница 44


К оглавлению

44

Смазано. Нет. Нет.

Бесполезно!

Во вспышке внезапной ярости ты рвешь фотографию пополам и отшвыриваешь в сторону. Рванув ванночки с проявителем, ты сбрасываешь их на пол, расплескивая химический раствор. И уже поднимаешь руку, чтобы смахнуть с полок бутылки, но спохватываешься. Сжав кулаки, ты стоишь посреди темной комнаты, тяжело дыша от усилия сдержаться.

Ты взираешь на разгром, и приступ ярости проходит. Ты вяло начинаешь собирать обрывки, затем бросаешь это дело. Подождет. Испарения химреактивов заполняют комнату, а несколько капель попало на голую кожу. И рука уже начала гореть, а по опыту ты знаешь, что получишь ожог, если быстро не смоешь.

Ты уже слегка успокоился, когда выходишь из темной комнаты, и разочарование постепенно отступает. Ты давно привык к разочарованию, да тебе и некогда его лелеять. Тебе слишком многое нужно сделать, слишком многое подготовить. Мысли об этом придают живости твоей походке. Неудача всегда огорчительна, но тебе нужно ориентироваться на перспективу.

Всегда будет другой раз.

11

На следующее утро Том позвонил мне раньше, чем я вышел из отеля.

— БРТ нашло человеческие останки в «Стиплхилл». — Он помолчал. — Незахороненные.

Чтобы не ехать на двух машинах, он заехал за мной в гостиницу. На сей раз не возникло никаких споров на тему «ехать мне с ними или нет», только молчаливое соглашение, что он не станет пытаться делать все сам. Интересно, думал я, какое у него настроение после прошлого вечера, не сожалеет ли он о том, что сообщил о своем уходе. Даже если сожаления и имелись, Том хорошо их скрывал.

— Ну… и как ты себя чувствуешь? — спросил я, когда мы тронулись.

Он дернул плечом.

— Уход на пенсию не конец света. Жизнь продолжается, верно?

Я согласился, что да, продолжается.

В этот раз солнце уже взошло, когда мы подъехали к обшарпанным воротам «Стиплхилл». Окружающие лужайки хвойные деревья казались непроницаемыми, словно среди них по-прежнему царила ночь.


У кладбищенских ворот стояли полицейские в форме, перекрывая проход прессе, уже собравшейся снаружи. Судя по всему, информация о найденном теле каким-то образом просочилась. Вдобавок к проведенной эксгумации эти сведения послужили дополнительной приманкой для жаждущих новостей средств массовой информации. Когда Том притормозил у ворот, чтобы показать документы, какой-то фотограф, нагнувшись, снял нас через окно машины.

— Автограф — десять баксов, — пробурчал Том, проезжая на территорию кладбища.

Мы миновали вскрытую в прошлый раз могилу и двинулись к основному зданию. Часовня «Стиплхилл» была построена в 1960-х, когда американский оптимизм простирался вплоть до похоронной индустрии. Это был образец дешевого подобия модернизма, увенчанный плоской крышей. Одноэтажное строение в духе Фрэнка Ллойда Райта, но прискорбно до него не дотягивающее. Разноцветные стеклоблоки, из которых была сделана стена рядом с входом, стали тусклыми и потрескались, да и с пропорциями что-то не так, хотя я не мог уловить, что именно. Над плоской крышей возвышался шпиль, казавшийся столь же уместным, как шляпа колдуньи на столе. На вершине металлический крест, похожий на две криво скрепленные между собой ржавые перекладины.

Гарднер стоял снаружи часовни, разговаривая с группой криминалистов в изрядно замызганных белых комбинезонах. Увидев нас, он подошел.

— Это с той стороны, — без предисловия сообщил он.

Пока мы обходили с ним часовню, на нас неожиданно обрушился грибной дождик, наполнив воздух серебристыми капельками. Он прекратился так же быстро, как начался, оставив после себя крошечные радуги в траве и на кустах. Гарднер повел нас вниз по узкой, заросшей бурьяном, тропинке. Когда мы добрались до высокой тисовой ограды, тропинка была уже едва заметна в траве.

Но если фасад часовни был просто обшарпанным, то за этой оградой открывалась вся истинная убогость «Стиплхилл». Уродливая хозяйственная пристройка выходила на закрытый дворик, заваленный ржавыми инструментами и пустыми контейнерами. Пол возле приоткрытой задней двери усыпан раздавленными окурками, словно грязными белыми таблетками. Тут царил дух разрушения и небрежения, а в довершение всего роились тучи мух.

— Там покойницкая, — кивнул Гарднер в сторону пристройки. — Команда экспертов пока еще ничего не нашла, но Управление по охране окружающей среды не очень-то довольно тем, как у Йорка ведется хозяйство.

Когда мы подошли к дверям, до нас донеслись громкие голоса. Внутри я увидел Джейкобсен в окружении троих мужчин на голову выше ее. Она стояла с вызывающе вздернутым подбородком. Я догадался, что двое мужчин — те самые представители УОС, о которых упомянул Гарднер. Третьим был Йорк. Он почти орал, дрожа от возмущения и грозя пальцем.

— …произвол! Это респектабельный бизнес! И я не стану терпеть всякого рода инсинуации…

— Тут нет никаких инсинуаций, сэр, — вежливо, но решительно оборвала его Джейкобсен. — Это часть текущего расследования убийства, так что сотрудничество с нами в ваших же интересах.

У директора похоронной конторы глаза лезли из орбит.

— Вы глухие? Я уже говорил вам, что ничего не знаю! Вы хоть понимаете, какой урон это все наносит моей репутации?

Можно было подумать, он не видит царящий вокруг бардак и запустение. Заметив нас, он оборвал себя на полуслове и бросился к Тому:

— Доктор Либерман! Сэр, я буду очень признателен, если вы поможете разобраться с этим недоразумением. Как профессионал профессионалу, вы можете втолковать этим людям, что я не имею ко всему этому никакого отношения!

44